«Когда народ дойдет до ручки, соцопросы точно не понадобятся»: как устроена социология военного времени
Как Кремль оценивает протестный потенциал и почему данные опросов, опубликованные Зеленским — настоящие
В июне глава Украины Владимир Зеленский опубликовал в соцсетях два слайда — графики с прогнозом одобрения Владимира Путина и предполагаемых результатов «Единой России» на думских выборах. По словам Зеленского, материалы получены украинской разведкой — и это документы, которые готовятся специально для российского руководства. «Вёрстка» выяснила, что графики подлинные, хотя реальность несколько сложнее. Речь идет лишь об одном возможном стресс-прогнозе, который рассматривают перед выборами в контексте экономических сложностей в Кремле. Оценивать общественное мнение в условиях репрессий довольно сложно, жалуются «Вёрстке» социологи, потому что недовольные ситуацией люди боятся давать честные ответы. При этом Кремль продолжает проводить закрытые опросы, тщательно анализируя общественные настроения.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
Прогнозы
Графики, которые 14 июня опубликовал Зеленский, подготовили в рамках аналитической записки по предвыборной ситуации во ВЦИОМ, подтвердили «Вёрстке» источник в самом ВЦИОМ и источник, близкий к администрации президента.
Что говорилось в опубликованных Зеленским документах?
Согласно опубликованным Зеленским графикам, к сентябрю уровень одобрения деятельности Путина может снизиться до 55%, а неодобрения — до 33%. Второй слайд, озаглавленный «Декларируемое голосование за партию (прогноз)», показывает падение рейтинга «Единой России» до 22% при одновременном росте «Новых людей» до 17%, КПРФ — до 14%, ЛДПР — до 10% и «Справедливой России» — до 6%. В сопроводительном тексте написано, что «процесс эрозии донбасского консенсуса», начавшийся в феврале этого года, продолжается и не выйдет на плато до дня голосования; а доля россиян, допускающих протесты в своих городах, к сентябрю может достичь 21%. Зеленский интерпретировал эти цифры как свидетельство, что Кремлю предстоят «значительно большие фальсификации» для удержания прежних электоральных результатов. «Внутренняя российская ситуация должна убеждать в обратном: в том, что мир нужен. Украина предлагает договориться о достойном мире. Очевидно, тенденции не изменятся, и со временем это может означать, что соглашение придется заключать уже с кем-то другим из России — с тем, кто не будет закрываться от реальности», — написал Зеленский.
Источник во ВЦИОМ уверен, что слив произошел именно от кого-то в АП. «Мы передали, дальше не наша проблема», — поясняет он.
«Эти картинки [имеются в виду графики, обнародованные Зеленским] — часть того, что демонстрировалось на круглых столах в АП. Подготовил их ВЦИОМ, это социологическая аналитика на основе данных закрытых опросов, они были представлены в конце мая», — комментирует источник, близкий к АП.
Собеседник «Вёрстки» подчеркивает, что это не единственный анализ, на основе которого принимаются решения по думской кампании — и в целом по ситуации в стране. Аналогичные задачи ставились, в частности, перед социологами из ФОМ и социологической службой ФСО.
Почему Федеральная служба охраны проводит массовые опросы?
Речь идет о закрытом социологическом подразделении в структуре Федеральной службы охраны (ФСО) РФ. Ведомство проводит секретные опросы общественного мнения для президента и высших лиц государства. Полученные данные дополняют открытую статистику и используются при принятии ключевых политических решений. Масштаб этой социологии впечатляет: по данным самого ведомства, ежегодно ФСО проводит около 500 социологических исследований с общей выборкой более 400 тысяч респондентов — это в десять раз больше, чем используют гражданские социологические службы, которые обычно ограничивают выборками две-пять тысяч человек. Данные об объемах исследований довольно старые и озвучивались в 2010 году, но по словам источников «Вёрстки» в АП, масштабы остались сопоставимыми.
«Тест стресс-сценариев — это стандартная практика. Оценивается, что делать в такой ситуации, готовность как к лучшему, так и к худшему. В чем Зеленский приукрасил — так это в том, что это легло на стол Первому [так в истеблишменте называют Путина]. Это один из рабочих вариантов внутрипола, не более, — уверяет источник, близкий к АП. — Задача команды Зеленского скорее всего в этом и была: чтобы показать на всю страну, включая верхний кабинет [имеет в виду опять же лично Путина], что такая цифра есть. Чтобы вызвало вопросы».
На вопрос «Вёрстки», не начался ли активный поиск источника информации, собеседник ответит, что «поиск и не прекращался». «Крысы — они с начала войны есть. И время от времени текут туда [на сторону врага]», — добавил он.
Источник в руководстве крупной политтехнологической НКО, работающей на Кремль, обратил внимание «Вёрстки» на сам характер прогноза: «Это [графики в руках Зеленского] похоже на консервативный прогноз. Не видно ни бустов вверх от каких-то событий, ни провалов вниз. То есть проявляется тенденция, как всё будет, если ничего необычного — типа мобилизации или, наоборот, прекращения войны — не предпринять».
Социология военного времени
«Дискуссия о ценности общественного мнения идет давно. Мощный импульс ей придала Первая мировая война, ставшая войной народов, а не правителей. Уже тогда стало понятно, что без искреннего желания людей воевать победы не добиться. Общественное мнение должно поддерживать правительство и армию, иначе страна обречена. Первый импульс патриотического энтузиазма прошел быстро, когда война оказалась не легкой прогулкой, а кровавым затяжным испытанием»
Эта цитата главы ВЦИОМ Валерия Федорова — в 2026 году он написал вступительное слово к книге Джорджа Гэллапа. Федоров, судя по всему, не понаслышке знает, о чем пишет. Впрочем, чтобы общественное мнение действительно было легко анализировать, респонденты должны говорить правду — и чувствовать себя в безопасности.
О том, что респонденты в России боятся честно отвечать на вопросы об отношении к власти, социологи говорили еще задолго до войны: люди опасаются доносов, что их ответы будут переданы властям. В 2023 году «Вёрстка» писала об исследовании об отношении к войне, которое проводили Russian Field. Важная черта: в опросе отказались принимать участие 93% респондентов: они или не хотели отвечать или молчали. 5% бросали трубку, едва услышав вопросы.
Что говорили в Russian Field?
Сейчас социологам и поллстерам приходится подбирать новые техники для работы с респондентами из-за чувствительности обсуждаемых тем. По словам главы Russian Field Артемия Введенского, исследователи столкнулись с феноменом «новой искренности», который представляет собой «новую реальность, где респонденты не всегда готовы давать честные ответы на прямые вопросы и общаться на такие чувствительные темы как, например, „спецоперация“». Это необходимо, чтобы получить «честный, а не социально одобряемый ответ от респондента», рассказал «Вёрстке» исследователь. «В качестве примера подбора новых методик — сегментация респондентов по вопросам „Если Владимир Путин завтра объявит о начале нового наступления на Киев…“, — уточнил Введенский. — Таким образом мы снимаем с респондента ответственность за уже свершённое решение, просим лишь высказать своё одобрение или неодобрение „принятым“ решением».
Современная методология оценки опирается не на один источник данных, а на сочетание разных подходов. «Опрос — это не просто спросить людей и посчитать ответы», — поясняет «Вёрстке» преподаватель факультета социологии, попросивший не называть его имя. — Когда не открыли дверь или не стали отвечать на звонок, есть возможность проверить данные переписи или сопоставить с владельцем телефона. Особенно эти возможности доступны той же ФСО. То есть видно, грубо говоря, что часто двери открывают пожилые женщины, а трубки бросают молодые мужчины«. Исходя из этого, продолжает эксперт, делаются аналитические оценки и корректировки результатов.
Есть также косвенные методы, которые помогают снизить страх респондентов, продолжает социолог. Например, существуют техники, при которых человек не обозначает свою позицию напрямую, а отвечает таким образом, чтобы исследователь мог оценить долю носителей того или иного мнения лишь на уровне группы.
Таких опросов в России немало. Одна из самых известных открытых метрик — это доминанты ФОМ. Еженедельно социологи опрашивают население о событиях, которые они считали важными на этой неделе. К примеру, сейчас там видно, что связанные с войной с Украиной события называют 36% населения. Эта цифра возрастает, когда происходят чувствительные события, например, обстрелы российских регионов.
В России по факту нельзя спросить напрямую, против ли вы войны с Украиной, говорит социолог, но указывает на более осторожные формулировки — например, у «Левада.центра» есть вопрос «Вы лично поддерживаете или нет действия российских вооруженных сил в Украине?» «Отвечая „нет“, вы как бы можете не быть против войны, а выступать, например, за более радикальные бомбардировки. Тут не прикопаешься», — поясняет эксперт. Поддержка войны остается довольно высокой, но в опросах той же «Левады» 2025–2026 годов регулярно фиксируется одна и та же картина: около 62–66% отвечают, что «нужно переходить к мирным переговорам», около 27–30% — за «продолжение военных действий».
«Вёрстка» поговорила с человеком, которому ВЦИОМ дозвонился за несколько дней до публикации этого текста. «Когда спрашивали об экономике, они все время подчеркивали, что ухудшение экономического положения у нас из-за того, что западные страны ввели санкции», — рассказал респондент. Таким образом тестируется реакция на месседжи, продвигаемые в СМИ, объяснял «Вёрстке» собеседник в АНО «Диалог»i.
Как стало известно «Вёрстке» от источника во ВЦИОМ, сейчас центр завершает исследование о реакции людей на падение уровня жизни. Респондентов по телефону опрашивают, заметили ли они рост цен, отразилось ли это на их жизни, одобряют ли действия президента и начало войны, за какую партию бы они проголосовали и еще — участвовали бы они в массовых протестах, если бы они проходили в их городе.
Некоторые из полученных данных потом в ограниченном виде публикуются на сайте ВЦИОМ, другие идут для закрытых анализов. Социологи стараются измерять не только уровень недовольства, но и готовность людей к действиям.
Недовольство властью, готовность обсуждать взгляды с близкими и готовность участвовать в публичных формах протеста — разные показатели, которые далеко не всегда совпадают. «Человек может быть критически настроен, но считать протест бессмысленным или слишком рискованным», — поясняет преподаватель социологии.
«Цифры поддержки или недовольства воспринимаются не как точное отражение взглядов общества, а как один из инструментов оценки общественных настроений. От этого зависит риторика, публичная активность президента и депутатов, методички для СМИ и так далее», — объясняет логику такой аналитики близкий к АП собеседник.
По предварительным данным, последние полгода блокировки интернета и мессенджеров стали самым раздражающим фактором для россиян, говорит источник во ВЦИОМ. Близкий к АП собеседник в свою очередь говорит, что в топе триггеров тревожности в ближайшее время очевидно будет рост цен на бензин, вызванный ударами ВСУ по нефтеперерабатывающим заводам.
Другие методы
Ассоциированный научный сотрудник Исследовательского центра по изучению Восточной Европы при Бременском университете Николай Митрохин критикует метод количественной социологии в принципе — и выступает за качественный метод.
Что такое качественная социология
Качественная социология изучает мнения, мотивы и смыслы через глубинные интервью, фокус-группы и наблюдение, то есть работает с небольшими выборками и стремится понять, «почему». Количественная социология, наоборот, опирается на массовые опросы и статистику, чтобы измерить распространённость мнений и выявить закономерности в больших выборках.
«Вся социология массовых опросов, особенно в условиях диктатур, сложно устроенных обществ, а также в условиях, когда за социологию платят относительно немного, когда она вынуждена покупать дешевые услуги у партнеров, которые проводят телефонные опросы — всё это в большей или меньшей степени является фикцией», — говорит Митрохин «Вёрстке».
Исследователь объясняет цепочку работы таких служб так: после того, как заказчик оплачивает работу и социологи составляют таблицы с вопросами, они передаются ниже, в фирмы-подрядчики. Те, в свою очередь, занимаются обзвонами или ходят по квартирам. «Часто это так называемый омнибус: большая анкета, которая включает в себя по несколько тематических блоков и вопросов от разных клиентов или для разных опросов. У некоторых служб есть постоянные „клиенты“ — кому они могут позвонить и те согласны им отвечать, а им за это шоколадку дарят, бабушке какой-нибудь. Это грязные секреты этих фирм, они не любят это рассказывать», — рассказал эксперт.
О практике заполнения анкет за деньги «Вёрстке» также известно. К примеру, сотрудник такой службы-подрядчика в Новосибирске рассказывал корреспонденту «Вёрстки», что бывают действительно большие анкеты до 500 вопросов, которые удобно раздавать студентам и преподавателям, а также пожилым людям. За них платили одну-две тысячи рублей. В целом, опросы за деньги легко ищутся в поисковике, часть из них прямо указывает, что опросы коммерческие, но политические среди таких тоже есть, говорит собеседник из Сибири.
«Вёрстка» поговорила с жителем Москвы, который проходил такие платные опросы. «Оплата исходила из объема анкеты. То есть самая минималка была за 10 анкет коротких — от полутора до двух с половиной тысяч. Самое максимальное я получал за 30 опросов, чуть больше пяти тысяч», — рассказал собеседник «Вёрстки».
В пример того, как некорректно может работать методология, Николай Митрохин приводит июньское исследование группы «Рейтинг» в Украине: среди опрошенных о религиозной принадлежности не оказалось ни одного мусульманина или иудея. «Там опросили 1,5 и 2 тысячи украинцев — и не нашли таких. При том, что в стране 350 мечетей, я уж не говорю про активное еврейское меньшинство. А если исходить из другой методологии, смотреть число зарегистрированных общин, посещать эти общины и на основе этого строить статистику, цифры и показатели будут совершенно иные», — говорит Митрохин.
Тот же принцип применим и, например, к оценке «оппозиционности» и «провластности», продолжает Митрохин. «Мой критерий, о котором я писал — вопрос использования z‑символики. В начале войны символика внедрилась и была популярна в каких-то объемах. А сколько сейчас? Какова частность георгиевской ленточки на 9 мая? Можно оценить по потоку автомобилей, по товарам в магазинах, по числу людей в „Бессмертных полках“. Z‑военкоры жалуются, что упала поддержка. Можно собрать у них отчеты об объемах о расходовании средств. Это отдельная работа для социологов, обладающих качественными методами», — рассуждает исследователь.
Качественный метод не чужд и социологам ФСО, говорит «Вёрстке» собеседник, работающий в одной из медиаструктур Кремля, курирующей, в частности, соцсети политиков. По его словам, его сотрудники готовят отчеты по поведению и реакциях в соцсетях, которые передаются в АП, и, соответственно, «попадают на стол социологам».
ФСО правда анализирует соцсети?
То, что ФСО следит за соцсетями — не секрет уже очень давно: еще в 2014 году стало известно о создании в ведомстве автоматической системы мониторинга пользователей. До того она осуществлялась вручную. При этом речь о вопросах государственной безопасности и преследованию неугодных по закону лежит на ФСБ, ФСО же используя методы OSINT занимается оценкой общественных настроений. Анализируются открытые источники, публичные каналы, общедоступные чаты, комментарии к постам для оценки политических и информационных настроений. В в указе президента № 1013 от 7 августа 2004 года среди задач спецсвязи указано обеспечение президента, правительства и других органов государственной власти информацией, необходимой для принятия решений, в частности, на основе мониторинга социально-экономических и общественно-политических процессов, происходящих в РФ, осуществляемого в том числе на основе данных социологических и экспертных исследований, проводимых ФСО.
Манипуляции результатом
Ранее «Вёрстка» со ссылкой на экспертов писала о том, что в публикации заниженных рейтингов власти может быть мобилизационный элемент: волнение мотивирует чиновников работать эффективнее. Вопрос о манипуляциях с цифрами в российской социологии задают исследователям на протяжении всего путинского правления, и ответ на него неоднозначен: грубая фальсификация результатов — редкость, тонкая настройка подачи и стандарт — почти неизбежная практика.
Разница социологических данных и жалобы социологов
Весной 2026 года для наблюдателей стало неожиданностью, что социологические службы фиксировали снижение доверия к президенту и уровня одобрения его деятельности. Кроме того, и окологосударственные, и независимые социологи сильно расходились в рейтинге партии «Новые люди». Одни социологические опросы демонстрировали устойчивый рост партии, но у других рейтинг не блистал. ВЦИОМ на этом фоне почти на две недели перестал публиковать привычные замеры, а затем сами социологи объяснили это разницей методик исследований.
В мае директор по политическим исследованиям ВЦИОМ Михаил Мамонов пожаловался на кризис телефонных опросов: сказались ухудшение качества связи, рост недоверия из-за телефонного мошенничества и введение маркировки звонков. Из-за этого ВЦИОМ перешел на комбинированную модель исследований. Политические замеры строятся на базе и телефонных интервью и поквартирных опросов face-to-face. Итоги оказались показательными. Первый комбинированный замер дал прирост «Единой России» до 31,2%. В ФОМ же продолжают делать в основном поквартирные опросы.
При поквартирном опросе уровень поддержки власти всегда выше именно из-за страхов, пояснил собеседник во «ВЦИОМ». «Чисто психологически проще признаться, что ты недоволен по телефону, чем когда живой человек стоит у тебя на пороге. Но разница по факту несущественная, в пределах статистики, — говорит он. Методику изменили именно для большей репрезентативности, уверяет собеседник, подчеркивая, что «волшебного роста» они не дали. Речь действительно идёт о нескольких процентных пунктах.
Политтехнолог, работающий с Кремлем, уверяет «Вёрстку»: «жестко подтасовывать результаты — что для публики, что для начальства — себе дороже». «Информация поступает не только от твоей службы. Есть конкурирующие, а есть и просто другие способы сбора данных о настроениях. Тот же „Диалог“ может напрямую делать свои исследования. Пусть они будут не такие репрезентативные, но понимание дадут», — объяснил он.
Другой политтехнолог это подтверждает: «Если речь не о какой-то тонкой настройке какого-то сложного проекта, а о том, чтобы правильно прицелиться в простой ситуации — сойдут даже обычные телефонные „почемучки“ вместо фокус-групп».
Собеседник «Вёрстки» предположил, что если их результаты «будут совсем не биться» с выводами других организаций, собирающих данные о настроениях людей, «это может вызвать вопросы». «Кроме того, подавать даже самые кричащие изменения надо аккуратно. Если выводом из исследования будет предложение к какому-то действию, тем более резкому, это будет воспринято не как информирование, а как элемент конкурентной борьбы», — добавил он.
«Искажения — не метод. Проще либо показывать как есть, либо не показывать вообще, если результаты будут население тревожить», — признаётся «Вёрстке» руководитель одной из крупных НКО, работающих с настроениями избирателей по заданию Кремля. То есть основной инструмент управления — не фальсификация данных, а избирательное обнародование: неудобные цифры просто не выводятся в публичное поле, при этом их используют внутри системы для принятия решений. «Когда народ дойдет до ручки, соцопросы точно не понадобятся», — иронизирует источник в руководстве крупной НКО, работающей на Кремль.
Обложка: Дмитрий Осинников
Поддержать «Вёрстку» можно из любой страны мира — это всё ещё безопасно и очень важно. Нам очень нужна ваша поддержка сейчас
